Краткое содержание повести Иван Федорович Шпонька и его тетушка Гоголя Н. В



Иван Федорович Шпонька и его тетушка
Эту историю рассказал приезжавший из Гадяча Степан Иванович Курочка.
Четыре года Иван Федорович Шпонька в отставке живет на своем хуторе Вытребеньки. Когда он был еще Ванюшей, то слыл прилежным, исполнительным и тихим мальчиком. Но один случай сильно повлиял на его жизнь.
В школе учитель латинского языка был большой любитель тишины в классе и примерного поведения. Поведение Вани соответствовало всем требованиям. Но однажды соученик принес в класс завернутый в бумагу и политый маслом блин. Урока

он не знал, чтобы Ваня записал ему в журнал “знает”, он отдал голодному Ване блин.

Ваня “…взял блин, поставил перед собой книгу и начал есть. И так был занят этим, что даже не заметил, как в классе вдруг сделалась мертвая тишина. …Страшная рука, протянувшись из фризовой шинели, ухватила его за ухо и вытащила на середину класса. “Подай сюда блин! Подай, говорит тебе, негодяй!” – сказал грозный учитель, схватил пальцами масленый блин и выбросил его за окно, строго запретив бегавшим по двору школьникам поднимать его. …Тут же высек он пребольно Ивана Федоровича по рукам. …

Только с этих

пор робость, и без того неразлучная с ним, увеличилась еще более.
Может быть это самое происшествие было причиною того, что он не имел никогда желания вступить в штатскую службу, видя на опыте, что не всегда удается хоронить концы.”
Было ему почти пятнадцать лет, когда перешел он во второй класс и получил известие о смерти отца. Отучившись еще два года, он, с согласия матушки, перешел в пехотный полк. Этот пехотный полк не уступал и кавалерийским.

Большая часть офицеров пила, некоторые даже умели танцевать мазурку, двое из офицеров были страшные игроки в банк.
Среди таких товарищей робость Ивана Федоровича нисколько не уменьшилась. Сидя в своей квартире, он упражнялся в занятиях, чистил пуговицы, читал гадательную книгу или лежал на постели. Но не было никого исправнее Ивана Федоровича в полку.

И взводом своим он так командовал, что ротный командир всегда ставил его в образец.
Во время службы получил он известие, что матушка скончалась, тетушка, родная сестра матери, взялась управлять небольшим его имением. Потом он стал подпоручиком, прослужил еще четыре года, когда получил письмо от тетушки.
Тетушка писала, что стала стара и не может хорошо смотреть за его хозяйством. Иван Федорович вскоре получил отставку и уехал в имение к тетушке.
Ехал он две недели с небольшим и без приключений. Не доезжая ста верст до Гадяча, на постоялом дворе, встретился он с помещиком Григорием Григорьевичем Сторченко, своим соседом по имению. Григорий Григорьевич был с ним очень любезен и обязательно просил приехать сразу же в гости к нему.

Жил он в своем имении недавно, так как получил его в наследство.
Приехав в имение и встретив тетушку, Иван Федорович удивился ее письму, в котором она писала о старости и дряхлости. Прибежав с огорода, где она садила пшеничку, тетушка, к изумлению Ивана Федоровича, почти подняла его на руки.

Тетушка, Василиса Кашпоровна, была лет пятидесяти, замужем она никогда не была, рост она имела почти исполинский, дородность и силу совершенно соразмерную. “Почти в одно время она бранилась, красила пряжу, бегала на кухню, делала квас, варила медовое варенье и хлопотала весь день и везде поспевала. Следствием этого было то, что маленькое именьице Ивана Федоровича… процветало в полном смысле сего слова.”
По приезде домой тетушка отметила, что из него будет хороший хозяин, потому что он был неотлучно в поле при жницах и косарях. Через непродолжительное время об Иване Федоровиче везде пошли речи как о великом работнике.
В один из дней, Василиса Кашпоровна взяла Ивана Федоровича за руку, сказала, что теперь она хочет поговорить с ним о деле. А дело было следующее.
Еще до рождения Ивана Федоровича к его матушке, когда батюшка отсутствовал, заезжал часто в гости соседский помещик Степан Кузьмич. Этот Степан Кузьмич сделал дарственную запись на Ивана Федоровича на свое имение. Но матушка неизвестно куда дела эту дарственную, тетушка подозревала, что она в руках старого холостяка Григория Григорьевича Сторченка, который унаследовал это имение.
Иван Федорович стал возражать, рассказал, как он познакомился со Стор-ченко на станции и, что он ему показался порядочным человеком, в гости приглашал.
Тетушка посоветовала Ивану Федоровичу съездить в гости, может “старый грешник” послушается совести и сам отдаст дарственную.
Иван Федорович поехал к соседу в обеденную пору, тот очень радушно встретил его, но о дарственной, сказал, что ничего не слыхал: “никакой дарственной записи дядюшка не делал. Хотя, правда, в завещании и упоминается о какой-то записи; но где же она? никто не представил ее.” Они хорошо отобедали, поговорили. В доме Григория Григорьевича жили две барышни.

Блонди-ночка была моложе сестры лет на шесть, по виду ей было около двадцати пяти. Она приглянулась Ивану Федоровичу, и только. К вечеру он еле уехал от соседей, так его хотели оставить ночевать.
Дома тетушке Иван Федорович похвалил барышен, сестер Григория Григорьевича, особенно меньшую, белокуренькую. Тетушка уже решила уговорить Ивана Федоровича жениться, чтобы она успела понянчить внуков.
Спустя четыре дня тетушка с Иваном Федоровичем вместе поехали в гости к соседям. Григорий Григорьевича не было дома. Старушка с барышнями вышли встретить гостей в столовую.

Поговорили, а потом все ушли смотреть что-то в девичью, а оставили Ивана Федоровича с белокурой Машенькой.
“Белокурая барышня осталась и села на диван. Иван Федорович сидел на своем стуле как на иголках, краснел и потуплял глаза; но барышня, казалось, вовсе этого не замечала и равнодушно сидела на диване, рассматривая прилежно окна и стены или следуя глазами за кошкою, трусливо пробегавшею под стульями.
Иван Федорович немного ободрился и хотел было начать разговор; но казалось, что все слова свои растерял он на дороге. Ни одна мысль не приходила век ему на ум.
Молчание продолжалось около четверти часа. Барышня все также сидела.
Наконец Иван Федорович собрался с духом.
– Летом очень много мух, сударыня! – произнес он полудрожащим голосом.
– Чрезвычайно много! – отвечала барышня. – Братец нарочно сделал хлопушку из старого маменького башмака; но все еще очень много.
Тут разговор опять прекратился. И Иван Федорович никаким образом уже не находил речи.”
Так и воротились они с тетушкой к себе в имение. Тетушка начала его спрашивать о чем они говорили с барышней. Она напомнила племяннику, что ему уже тридцать восьмой год, чин у него хороший, пора думать и о детях, а для этого непременно нужна жена.
– Как, тетушка! – вскричал, испугавшись, Иван Федорович. – Как, жена! Нет-с, тетушка, сделайте милость… Вы совершенно в стыд меня приводите… я еще никогда не был женат…

Я совершенно не знаю, что с нею делать!
– Узнаешь, Иван Федорович, узнаешь, – промолвила, улыбаясь, тетушка и подумала про себя: “Куды ж! ще зовсгш молода дытына, ничего не знает!” – Да, Иван Федорович! – продолжала она вслух, – лучшей жены нельзя сыскать тебе, как Марья Григорьевна.
…Но Иван Федорович стоял, будто громом оглушенный. Правда, Марья Григорьевна очень недурная барышня; но жениться!., это казалось ему так странно, так чудно, что он никак не мог подумать без страха. Жить с женою!., непонятно!

Он не один будет в своей комнате, но их должно быть везде двое!.. Пот проступил у него на лице, по мере того чем более углублялся он в размышление.”
Раньше обычного он лег спать и приснился ему сон, да какой!
“Вдруг кто-то хватает его за ухо. “Ай! кто это?” – “Это я, твоя жена!” – с шумом говорит ему какой-то голос… На стуле сидит жена. …Нечаянно поворачивается он в сторону и видит другую жену, тоже с гусиным лицом. Поворачивается в другую сторону – стоит третья жена.

Назад – еще одна жена, тут его берет тоска. Он бросился бежать в сад… Он снял шляпу, видит: и в шляпе сидит жена.

Пот выступил у него на лице. Полез он в карман за платком – и в кармане жена…
То вдруг он прыгал на одной ноге, а тетушка, глядя на него, говорила с важным видом: “Да, ты должен прыгать, потому что ты теперь уже женатый человек”. Он к ней – но тетушка уже не тетушка, а колокольня. И чувствует, что его кто-то тащит веревкою на колокольню. “Кто это тащит меня?” – жалобно говорит Иван Федорович. “Это я, жена твоя, тащу тебя, потому что ты колокол”… То вдруг снилось ему, что жена вовсе не человек, а какая-то шерстяная материя…”
После таких снов просыпался Иван Федорович в страхе и беспамятстве.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Краткое содержание повести Иван Федорович Шпонька и его тетушка Гоголя Н. В