Краткое изложение сюжета романа Зегерс “Седьмой крест”

В романе Зегерс, посвященном современности, это сопоставление помогает выявить преходящий характер фашистского владычества в Германии, в нем заключено обобщение, прямо перекликающееся с изображением фашистских палачей: коменданта лагеря Фаренберга, его подручных Циллиха и Бунзена, следователя Оверкампа. Рисуя их страшную власть, Зегерс подчеркивает ее непрочность, ее бессилие “перед единственной силой”, способной вдруг вырасти безмерно и бесконечно. Чем дальше уходит Георг, тем все активнее действуют силы гитлеровского полицейского аппарата. И тем сильнее ощущают фашисты свое бессилие, тем больше растут в них раздражение, неуемная злоба.

Недаром коменданту лагеря Фаренбергу в конце концов начинает казаться, что он “гоняется не за отдельным человеком, лицо которого он знает, силы которого имеют предел, а за безликой и неиссякаемой силой”.

Исторический экскурс сменяется изображением плодовых деревьев, отяжелевших от зрелых румяных яблок, сияющих, точно бесчисленные солнца. Мрак – и сияние солнца, мрак – и румянец яблок, мыльные пузыри варварских царств – и непреходящая красота природы, возделанной человеком, непреходящие ценности, созданные человеческим трудом. На страницах романа возникают освещенные солнцем рейнские берега, поля, деревушки, улицы Майнца.

Пейзаж в “Седьмом кресте” обретает особое художественное значение. Он не фон, не средство создания колорита. Природа, городские пейзажи даны в романе в их объективном содержании и ценности.

Они существуют, в них блеск и торжество бытия, они – свидетельство бессмертия народа. Век гитлеризма не может быть вечным – вечны только народ и плоды его труда.

Изображение немецкого народа, его настроений, стремлений, возможностей в “Седьмом кресте” более многогранно и полно, чем в предшествующих романах Зегерс. В этом романе изобра-, жены и простые люди Германии, далекие от политической жизни, и немецкие коммунисты, оказавшиеся в нечеловечески трудных условиях, и фашистские выродки, дорвавшиеся до власти Не отдельные участки немецкой действительности, как в “Оцененной голове” или в “Спасении”, а жизнь, судьба, перспективы всей нации, всей страны нашли здесь свое воплощение.

Картины жизни немецкого народа на пятом году гитлеризма соотнесены с исторической перспективой разгрома нацистского рейха, поставлены в связь с борьбой международного пролетариата. Как и в романе “Спутники”, в “Седьмом кресте” Анна Зегерс показала Германию как один из участков международного фронта антифашистской борьбы. Поэтому во внутренний монолог коммуниста Георга Гейслера – главного героя романа – вошли мысли об Испании, о шуцбундовнах в Вене, о кули в Шанхае, а его бегство за границу было показано как путь к друзьям, как продолжение борьбы.

Исторически перспективным началом проникнуты все элементы романа, трактовка всех его событий и образов. И хотя действие романа длится в течение одной только недели, но и на этом коротком отрезке времени ощущаются судьбы народные в их историческом движении. История побега семи заключенных из концентрационного лагеря, рассказ о том, как многие простые люди помогли коммунисту Георгу Гейслеру уйти от преследований фашистских палачей, – все это становится как бы частью большой эпопеи об исторических судьбах немецкого народа.

Недаром в композиционном построении романа использован принцип, характерный для современной эпопеи: сменяют друг друга периоды – здесь это дни, и в рамках каждого дня Зегерс вновь и вновь показывает нам поочередно оснозных персонажей романа, подчеркивая те изменения, которые день за днем происходят в различных кругах населения страны. Одна неделя истории народа, относительно рядовая, без больших политических потрясений, дана крупным планом, процесс исторического движения прослеживается на мельчайших участках, че рез мельчайшие сдвиги в сознании многих и многих обыкновен ных людей.

В “Седьмом кресте” Анна Зегерс на новом материале развивает мотив испытания. Побег семи заключенных из лагеря, путь коммуниста Георга по дорогам страны, находящейся во власти нацистов, – все это не только составляет фабулу романа, но и служит поводом для проверки персонажей, их мужества, их способности к сопротивлению реакции. Фабула очень динамична. Читателя ни на минуту не оставляет тревога за судьбу Георга, жизнь его все время на волоске, и это, конечно, вносит в рома, н драматическую напряженность.

Но главный интерес романа в том, как проходят его персонажи, в том числе и Георг, через испытание. Высокий драматизм романа прежде всего в сложных морально-психологических процессах, в тех сдвигах, которые происходят во внутренней жизни изображенных в нем людей.

Образы коммунистов в романе – серьезная творческая победа писательницы. Ее Эрнст Валлау и Георг Гейслер – люди высокой революционной идейности, для которых борьба за дело партии стала основой их существа, – обрисованы ярко, полнокровно, многосторонне. При этом образ Валлау, старого испытанного бойца, непосредственно дан Анной Зегерс только в сцене допроса после неудавшегося побега. Но в этой сцене – весь Валлау, вся его жизнь, его борьба, его личные привязанности, особенности его характера.

Революционер перед лицом палачей – эту не раз воплощенную, но всегда живую ситуацию Зегерс разрабатывает по-своему. Валлау внешне пассивен, он молчит. Но точно найденной метафорой Зегерс превращает его молчание в активно действующую силу: от Валлау исходит “ледяной поток молчания”, “молчание входит в комнату и не хочет отступать”.

Допрос, в сущности, направляет не следователь Оверкамп, подготовившийся к встрече с Валлау как к настоящему сражению, а молчание Валлау. Через всю сцену проходит внутренний монолог Валлау, таящий в себе ответ и Оверкампу, и всему гитлеровскому царству. Валлау знает: ему предстоит смерть, и он думает о себе как о погибшем бойце.

Он отрешается от горечи, от сожалений, но не от веры в жизнь, в своих сыновей, в будущее народа. Стремясь задеть его побольнее, Оверкамп гововорит;

“.. .ваши сыновья помещены в Обердорфскую закрытую школу, где их воспитают в духе национал-социалистического государства”. Валлау думает: “Когда еще был жив человек, о сыновьях которого речь идет, он, по своему разумению, заботился о семье.

Скоро выяснится, какая цена этой заботе. Взрослые не выдерживали, не то что два несмышленыша. Ведь ложь так соблазнительна, а правда так жестока.

Сильные мужчины отрекались от того, что было для них жизнью. Бахман предал меня. А два мальчика – ведь и это бывает – ни на волос не отступят от того, что для них правда”.

Емкий внутренний монолог Анна Зегерс соединяет с динамической портретной характеристикой Валлау. В начале сцены – “некрасивое маленькое лицо… рассекающая лоб резкая морщина. Воспаленные и от этого суженные глаза… нижняя губа вся искусана” – лицо человека измученного, но твердого и непреклонного. В конце сцены – лицо победителя: “Лицо Валлау уже не бледное, оно светлое”.

Так создается образ возвышенный и одновременно земной.

В узком семейном кругу люди не знают полного счастья и взаимопонимания, если они пытаются жить, спрятавшись от большой жизни.

Инженер Кресс и его жена, интеллигентные, прогрессивно мыслящие люди, не знают счастья, пока каждый из них замкнут в позиции “внутренней эмиграции”. Жена Кресса порой даже раскаивается в своем браке: она не чувствует в муже того человека, с которым мечтала соединить свою жизнь. Но вот Кресс, рискуя жизнью, прячет у себя Георга, – и между мужем и женой возникает такой дцалог (подтекст в нем гораздо значительнее того, что высказано).

Объясняя разницу путей, Анна Зегерс в одном из авторских отступлений говорит: “Каждый человек, перед которым стоит возможность несчастья, спешит обратиться к внутренней опоре, скрытой в его душе. Эта непоколебимая опора для одного – его идея, для другого – его вера, для третьего – его любовь к семье. А у иных ничего нет.

У них нет непоколебимой опоры, внешняя жизнь со всеми своими ужасами может на них обрушиться и задавить”.

При несомненном многообразии видов того, что писательница назвала “непоколебимой опорой”, есть в романе нечто, объединяющее всех тех, кто уже стал антифашистом или мог бы стать им,-органическая потребность в труде. Это совсем непохоже на трудолюбие Кункеля – персонажа из романа, “Оцененная голова”.

И все же в книге Анны Зегерс акцент – на утверждении обыкновенной жизни, на ее признании. В рассказе о бегстве Георга есть такое место: “Напротив была бакалейная лавка, за ней прачечная, затем мясная. Двери лавок хлопали, звякали колокольчиками. Прошли две женщины с покупками.

Мальчик жевал сосиску. Эту силу и блеск повседневной жизни – как презирал он их раньше!” И ниже: “Болтовня старух и молодых женщин о ценах на хлеб и его качестве, о детях и мужьях, которые его съедят, неужели она все эти годы так и не прекращалась? А что же ты воображаешь, Георг? – сказал он себе. – Да, она никогда не прекращалась и никогда не прекратится”.

И Георг уже не хочет, чтобы она прекратилась. Потому что обыкновенная жизнь – это трудовая жизнь простых людей, с нее начинали свой путь лучшие герои книги. И из нее же выйдут новые герои, может быть те, кто на страницах романа еще только задумывается о судьбе народа и о своей судьбе.

Она – начало всех начал. Борьба ведь в конце концов идет именно за то, чтобы обыкновенная жизнь стала настоящей жизнью, в высоком смысле этих слов.



Краткое изложение сюжета романа Зегерс “Седьмой крест”