Как понимает поэзию Бальмонт?



О самоценности поэзии, о том, что она не имеет никакого общественного значения, но только эстетическое, не раз гово­рили поэты рубежа веков. Может быть, лучше всего это ощу­щение независимости поэзии не только от общественной жиз­ни, но даже и от поэтического содержания вообще выразил Бальмонт, представлявший художника полным властелином в созданном им царстве, независимом от действительности: “Я не знаю мудрости, годной для других, / Только, мимолетности я влагаю в стих. / В каждой мимолетности вижу я миры. / Полные изменчивой радужной игры,

/ Не кляните, мудрые. Что вам до меня? / Я ведь только облачко, полное огня. / Я ведь только об­лачко.

Видите, плыву. / И зову мечтателей… Вас я не зову!” Идея самоценности поэтического творчества, которое творит из ничего прекрасные миры, была очень дорога Бальмонту. Свою великую поэтическую заслугу он видел прежде всего в том, что лучше других поэтов овладел тайнами поэтического языка: “Я – изысканность русской медлительной речи, / Предо мною другие поэты – предтечи, / Я впервые открыл в этой речи ук­лоны, / Перепевные, нежные, гневные звоны”.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Как понимает поэзию Бальмонт?