Кабаниха – характеристика персонажа

Произведение: Гроза

Кабаниха (Кабанова Марфа Игнатьевна) – “богатая купчиха, вдова”, свекровь Катерины, мать Тихона и Варвары.
К. – очень сильный и властный человек. Она религиозна, но не верит в прощение и милосердие. Эта героиня вся состоит исключительно из земных дел и интересов.

Ее интересует соблюдение патриархального порядка и формы. От людей она требует в первую очередь неукоснительного выполнения обряда и чина. Эмоциональная сторона, чувства интересуют К. в последнюю очередь.
Своей семьей, особенно сыном и его женой, К. недовольна. Она постоянно их пилит. К. придирается к воображаемому охлаждению к ней сына, высказывает ревнивые замечания его жене.

По мнению К., правильный семейный уклад держится на страхе младших перед старшими. “Страх” и “приказ” – вот главное в домашнем укладе для К. Поэтому героиня не чувствует себя тираном: “Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить”. Но К. чувствует, что старый уклад жизни нарушается, она одна из последних его хранителей: “Так-то вот старина и выводится…Что будет, как старшие перемрут,…уж и не знаю”. Это осознание придает трагизм ее фигуре. К. – не самодурка, она осуждает своего кума Дикого за самодурство и относится к нему как к слабому человеку.

К. – олицетворение патриархального уклада жизни, хранитель традиций предков. По мысли героини, не ее дело рассуждать, хороши они или плохи. Нужно жить как завещали отцы – это гарантия сохранения жизни и миропорядка вообще.

В конце пьесы К. переживает свою “грозу”. Катерина публично признается в своем грехе, сын восстает против нее на людях, Варвара сбегает их дома. Мир К. гибнет, а вместе с ним и она сама.

Кабанова Марфа Игнатьевна (Кабаниха) – центральная героиня пьесы, мать Тихона и Варвары, свекровь Катерины. В перечне действующих лиц о ней сказано: богатая купчиха, вдова. В системе персонажей пьесы – антагонист главной героини, Катерины, контрастное сопоставление с которой имеет определяющее значение для понимания смысла пьесы.

Сходство героинь можно усмотреть как в принадлежности их к миру патриархальных представлений и ценностей, так и в масштабе и силе характеров. Обе они – максималистки, никогда не примирятся с человеческими слабостями, не допускают возможностей никакого компромисса. Религиозность обеих также имеет одну сходную черту: обе они не верят в прощение и не вспоминают о милосердии.

Однако этим черты сходства исчерпываются, создавая почву для сравнения и подчеркивая сущностно значимый антагонизм героинь. Они представляют собой как бы два полюса патриархального мира. Катерина – его поэзию, одухотворенность, порыв, мечтательность, дух патриархального уклада в его идеальном значении.

Кабаниха вся прикована к земле и земным делам и интересам, она блюститель порядка и формы, отстаивает уклад во всех его мелочных проявлениях, требуя неукоснительного исполнения обряда и чина, нимало не заботясь о внутренней сути человеческих отношений (см. ее грубый ответ на слова Катерины о том, что свекровь для нее все равно что родная мать; все поучения сыну).
К. в пьесе охарактеризована не только собственными речами и действиями, но и обсуждается другими персонажами. Впервые о ней говорит странница Феклуша: “Я так довольна, так, матушка, довольна, по горлушко! За наше неоставление им еще больше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых”. Перед этой репликой – суждение Кулигина: “Ханжа, сударь!

Нищих оделяет, а домашних заела совсем”. Вскоре после этих предваряющих характеристик появляется выходящая от вечерни К. в сопровождении своей семьи, которую она не переставая пилит, придираясь к воображаемому охлаждению к ней сына, выказывая ревнивое недоброжелательство к его молодой жене и недоверие к ее искренним словам (“Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты. Да и Тихон тебя любит”).

Из этого разговора мы узнаем, что, по мнению К., правильный семейный порядок и домашний уклад держатся на страхе младших перед старшими, она говорит Тихону о его отношениях с женой: “Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет?” Таким образом, если ключевые слова в представлениях Катерины о счастливой и благополучной жизни в доме “любовь” и “воля” (см. ее рассказ о жизни в девичестве), то в представлениях К., это – страх и приказ. Особенно ярко это видно в сцене отъезда Тихона, когда К. заставляет сына строго следовать правилам и “приказывать жене”, как жить без него. У К. нет никаких сомнений в моральной правоте иерархических отношений ‘патриархального быта, но и уверенности в их нерушимости уже нет.

Напротив, она чувствует себя чуть ли не последней блюстительницей правильного миропорядка (“Так-то вот старина и выводится… Что будет, как старшие перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю”), и ожидание, что с ее смертью наступит хаос, придает трагизм ее фигуре. Она не считает себя и насильницей: “Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить”. Если Катерина чувствует уже по-новому, не по-калиновски, но не отдает себе в этом отчета, то К., напротив, чувствует еще вполне по-старому, но ясно видит, что ее мир гибнет.

Конечно, это осознание облекается во вполне “калинов-ские”, средневековые формы простонародного философствования, преимущественно в апокалиптические ожидания. Все это выявляет ее диалог с Феклушей, особенность которого в том, что он характеризует прежде всего мироощущение К., хотя “выговаривает” эти размышления Феклуша, а К. крепится, хочет уверить собеседницу, что у них в городе и правда “рай и тишина”, но в конце сцены ее истинные мысли полностью обнаруживаются в двух последних репликах, как бы санкционирующих апокалиптические рассуждения Феклуши: “И хуже этого, милая, будет”, – и в ответ на слова странницы: “Нам-то бы только не дожить до этого” – К. веско бросает: “Может, и доживем”. Нельзя принять весьма часто встречающееся определение К. как “самодурки”. Самодурство – не порядок патриархального мира, а разгул своеволия властного человека, тоже по-своему нарушающего правильный порядок и ритуал.

К. осуждает своего кума Дикого, настоящего самодура (в отличие от самой К., строго придерживающейся порядков и правил), и относится с презрением к его буйству и жалобам на домашних как к проявлению слабости. В силе характера К. не сомневаются окружающие (“Нашей бы хозяйке за ним быть, она б его скоро прекратила”,- замечает горничная Глаша в ответ Борису, жалующемуся на буйство Дикого). Самой К., сколько бы она ни точила детей за непочтение и непослушание, и в голову не придет жаловаться посторонним на непорядки в своем доме.

И потому для нее публичное признание Катерины – страшный удар, к которому скоро присоединится опять-таки открытый, на людях, бунт ее сына, не говоря уже о побеге из дому дочери Варвары. Поэтому в финале “Грозы” не только гибель Катерины, но и крушение К. Разумеется, антагонистка трагической героини не вызывает сочувствия. Кабаниха – центральный персонаж драмы А. Н. Островского “Гроза” (1859). К. принадлежит к тем властным и сильным натурам, которые осознают себя хранительницами “порядка”, исконных норм и правил жизни: Кукушкина (“Доходное место”), Уланбекова (“Воспитанница”), Мурзавецкая (“Волки и овцы”), Мавра Тарасовна (“Правда – хорошо, а счастье лучше”).

Сама себе хозяйка (“богатая купчиха, вдо – 181 ва”), Марфа Игнатьевна Кабанова управляет домом, опираясь на старинный закон быта и обычая. “Порядок” для нее – средство обуздания вольной жизни, единственная защита “домашнего космоса” от хаоса “воли”. К. ощущает себя блюстительницей “закона” и потому проживает свою жизнь спокойно, твердо и верно, искореняя любой намек на неподчинение домашних. Жестокость К. проявляется в привычке управлять “грозой”, не ведая любви, обходясь без милости, не подозревая о возможности прощения.

Ветхозаветной суровостью веет от пожелания К. согрешившей невестке: “Живую в землю закопать, чтоб она казнилась”. Ничто не способно поколебать уверенность К. в правильности ее жизненной философии: ни бегство дочери из опостылевшего дома, ни самоубийство невестки, которую она “сокрушила”, ни внезапные обвинения дотоле безвольного и бессловесного сына: “Маменька, это вы ее погубили”. Она судит Катерину беспощадно и говорит без сожаления: “Об ней и плакать-то грех”.

Бесполезны напоминания Кулигина о Боге, судье милосердном, – К. никак не отзывается на них. Но зато, согласно обычаю, “низко кланяется народу” за услугу в поисках бедной самоубийцы. К. “люта”, “крута” в соблюдении “старины” – и все “под видом благочестия”. Монументальный образ К.- живое воплощение “жестоких нравов”, о которых Борис говорит: “Я понимаю, что все это наше русское, родное, а все-таки не привыкну никак”.

К. раскрывается в пьесе как честная и страшная в своей последовательности защитница безблагодатного “закона”, не просветленного христианской любовью. Дальнейшим развитием этого образа в русской драматургии стала Васса Жеяезнова М. Горького. Первая исполнительница роли К. – Н. В. Рыкалова (1859).

Среди других исполнительниц – Ф. В. Шевченко (1934), В. Н. Пашенная (1962).


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Кабаниха – характеристика персонажа