История создания повести “В окопах Сталинграда” Некрасова В. П



“В окопах Сталинграда” (1946) – это уникальное для всей литературы 40-х гг. явление. Впервые, вероятно, в истории батальной прозы явилось произведение, написанное в спокойной, “чеховской” манере, без подчеркивания исключительности ситуаций, концентрации страстей, патетики. Писатель попросту не дал ограбить, обесцветить свою биографию, свой опыт фронтовика, не пожелал внести в облик своих героев поправок на величавость, грандиозность.
В повести В. Некрасов заговорил о своих героях как бы “вполголоса”, не пытаясь перекричать

войну, с позиций “окопной правды”. Неожиданностей в этой повести было много.
Например, главный герой повести молодой интеллигент Керженцев, предшественник будущих лейтенантов из повестей Ю. Бондарева, Г. Бакланова, К. Воробьева, говорит: “Хуже нет лежать в обороне”. Естественно, что читатель предполагает: страшны налеты, обстрелы, а ты неподвижен, как мишень, “удобен” для истребления, да еще в степи. Нет, оборона, оказывается, плоха другим: “Каждую ночь – проверяющий. И у каждого свой вкус!” Ho и отступления, отходы тоже противны: только выроешь окопы, соорудишь землянки – звучит приказ
отходить по запруженной дороге, по бездорожью, и снова рытье земли…

Ординарец Керженцева, хозяйственный солдат Валега, еще обыкновеннее, проще, прозаичнее, начиная с одежды: “Ботинки ему непомерно велики – носки загнулись кверху, а пилотка мала, торчит на самой макушке. Я знаю, что в ней воткнуты три иголки – с белой, черной и защитного цвета ниткой”.
Эта пара, Керженцев – заботливый Валега, отчасти напоминающая Гринева и Савельича (“Капитанская дочка”), вовсе не иллюстрирует единство народа и интеллигенции. Их нравственные взаимосвязи в чем-то проще, душевнее, их глубина обозначается в бытовых деталях: Керженцев знает даже об иголках, о “тайных” запасах своего солдата, но и тот вовремя поправляет командирские планы. Их патриотизм тоже по-чеховски стыдлив, скрыт иронией.

Попали Керженцев и его друг Игорь в один семейный, тихий дом, где царила тишина, где красивая девушка играла на пианино. Ho, увы, и эта уютная среда, и музыка почему-то стали вдруг неприятны герою: “Почему? He знаю. Знаю только, что с того момента, как мы ушли с Оскола, нет – позже, после сараев – у меня все время в душе какой-то противный осадок.

Ведь я не дезертир, не трус, не ханжа, а вот ощущение такое, будто я и то, и другое, и третье”.
Отходы, торжество врага – это и мучающие сознание взгляды мирных жителей, оставляемых на произвол фашистов…
Керженцев первым – задолго до “оттепели”, до Е. Носова с его ездовым Копешкиным (“Красное вино победы”) и др., – угадал истинный патриотизм рядовых людей, похожих на его Валегу:
“Валeгa вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу, толком не объяснит: слишком для него трудны определяемые словом понятия. Ho за родину – за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Урале, за Сталина, которого он никогда не видел… – он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны – кулаками, зубами…

Вот это и есть русский человек. Сидя в окопе, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдет до дела – покажет себя”.
Виктор Некрасов создал традицию камерно-лирического, сдержанного повествования о человеке на войне: через 15 лет ее продолжат многие создатели “лейтенантской прозы” – в особенности В. Богомолов, В. Быков, В. Кондратьев, Б. Васильев… На окопном пятачке войны, в пространстве действия роты, маленькой разведгруппы, “батальонов, которые просят огня”, возникали достаточно драматичные испытания душ, человечности.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

История создания повести “В окопах Сталинграда” Некрасова В. П