Гениальная способность Пушкина рисовать нравы любой исторической эпохи

Белинский восхищался этим даром поэта. Достоевский видел в нем проявление всемирной отзывчивости русского народа. Это было и великой победой русского реализма. В “Скупом рыцаре” исторически верно показана эпохи позднего средневековья, типические стороны жизни, быта и нравов феодального рыцарства периода его упадка и усиления власти сюзеренов.

Турниры, замки, культ прекрасной дамы, ростовщик, разоряющий рыцарей и сам от них терпящий насилия и обиды, оруженосцы и замковая челядь – все нашло свое отражение в сценах, диалогах И репликах немногих действующих лиц трагедии. В создании характеров Пушкин стремился к многостороннему раскрытию внутреннего мира персонажей трагедии, их социального облика, присущих им национально-исторических черт.

В сравнении с Шекспиром Пушкин осложнил свои задачи как драматурга, сведя трагедию всего лишь к нескольким сценам, что потребовало от него большей концентрации содержания, тщательного отбора деталей, лаконичности и четкости в раскрытии отношений между персонажами снизу (слуга, ростовщик, Альбер) доверху (барон, герцог). В сценах, показывающих Барона и его страсть скупца, действие перенесено в рассказ Барона о его отношениях с окружающим миром. В монологе Барона угадываются драматические диалоги, которые вел старый скряга со своими жертвами; тем и достигается внутреннее действие, которое зрителем воображается. Центральным эпизодом этого действия и вместе с тем основой внешнего конфликта являются отношения отца, боящегося сына, и сына, ненавидящего отца.

Конфликт завязывается еще в высказываниях их друг о друге, а затем становится и прямым конфликтом, протекающим на глазах у Герцога. Нравственно-психологическое содержание этого конфликта было особенно понятно Пушкину, перенесшему нечто подобное в своих отношениях с отцом, Сергеем Львовичем, человеком крайне скупым. Но, разумеется, нет оснований придавать трагедии какой-либо автобиографический смысл. “Скупой рыцарь” – трагедия глубокого социально-исторического и этического содержания.

В феодально-рыцарское общество проникает новая сила – власть золота, денег. Именно эта тема развита в образе скупого рыцаря. С изумительной глубиной Пушкин раскрывает психологию скупости, жестокость власти золота, которым владеет скупой рыцарь.

Все свое счастье, всю честь свою и славу он видит в сундуках, наполненных золотом.

Пушкин дал гораздо более выразительный и полный образ скупого, чем это сделали его западноевропейские предшественники – Шекспир, Мольер. “Страсть скупости – идея не новая, но гений умеет и старое сделать моим,- замечает Белинский о “Скупом рыцаре” Пушкина.- Идеал скупца один, но типы его бесконечно различны. Плюшкин Гоголя гадок, отвратителен – это лицо комическое.

Барон Пушкина ужасен – это лицо трагическое. Оба они страшно истинны…” Тип скупого рыцаря раскрывается как порождение определенной исторической эпохи. Вместе с тем Пушкин в своей трагедии поднимается до широкого обобщения о бесчеловечности власти золота. “Золото господствует в трагедии. В “Скупом рыцаре” почти не раскрывается индивидуальный характер Барона.

Мы ничего не знаем о его прошлом и о тех причинах, которые привели к господству идеи золота над его сознанием. Между тем идея власти золота над человеком раскрыта с исчерпывающей полнотой, глубиной и своеобразием. Именно золото “приводит в движение всю махину, все страсти, все пружины” трагедии. От него тянутся нити ко всем действующим лицам пьесы.

Оно определяет все их помыслы и действия…

Ради него Барон переносит столько. . . горьких воздержаний, Обузданных страстей, тяжелых дум Дневных забот, ночей бессонных.

Оно заставляет вдову с тремя детьми стоять на коленях под дождем перед замком Барона. Оно ведет Тибо в ночь на большую дорогу, в рощу, чтобы ценою крови добыть дублон в возврат старого долга Барону. Оно заставляет сына желать смерти отца. Оно позволяет ростовщику предложить Альберу яд для отравления Барона.

Оно заставляет лгать старого рыцаря, не утратившего еще представлений о рыцарской чести. Оно приводит к тому, что сын бросает перчатку отцу, а тот принимает вызов сына. Оно убивает Барона”. Пушкин не прибегает ни к каким нравоучительным рассуждениям на эти темы, но всем содержанием своей трагедии он подчеркивает антигуманный характер таких отношений между людьми, при которых все определяет власть золота, воплощенная в мечтах старого Барона:

Что неподвластно мне? как некий демон Отселе править миром я могу; Лишь захочу – воздвигнутся чертоги; В великолепные мои сады Сбегутся нимфы резвою толпою; И музы дань свою мне принесут, И вольный гений мне поработится, И добродетель и бессонный труд Смиренно будут ждать моей награды. Мне все послушно, я же – ничему…

Создать величественный образ скупца, полный высокого трагического пафоса, невозможно, а ведь именно высоким трагическим пафосом овеян образ старого Барона в трагедии Пушкина. Также трудно представить себе и высокую поэзию скупости и стяжательства. Но мрачная поэзия золота не характеризует лишь образ скупца-стяжателя, а выражает могущество и силу золота как общественного богатства. Сосредоточенное в одних руках, оно становится источником трагедии как общественной, так и личной:

А сколько человеческих забот, Обманов, слез, молений и проклятия Оно тяжеловесный представитель!

Но трагизм образа Барона и в том, что его всемогущество эфемерно, оно воплощено в облике хилого, полубезумного, лишенного уже всяких человеческих чувств старика, часы жизни которого сочтены. И ничего не оставляет он в сердцах других, кроме вражды и ужаса. “Ужасный век, ужасные сердца” – это заключающее трагедию как бы выносит приговор бесчеловечному господству золота.



Гениальная способность Пушкина рисовать нравы любой исторической эпохи