“Фелица”

Гавриил Романович Державин (1743-1816)

“Фелица”

История создания.

Ода “Фелица” (1782), первое стихотворение, сделавшее имя Гаврии­ла Романовича Державина знаменитым. Оно стало ярким образцом но­вого стиля в русской поэзии. В подзаголовке стихотворения уточняется: “Ода к премудрой Киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная Татар­ским Мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам сво­им в Санкт-Петербурге. Переведена с арабского языка”.

Свое необыч­ное название это произведение получило от имени героини “Сказки о царевиче Хлоре”, автором которой была сама Екатерина II. Этим име­нем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически характе­ризующей ее окружение.

Известно, что сначала Державин не хотел печатать это стихотворение и даже скрывал авторство, опасаясь мести влиятельных вельмож, сатири­чески изображенных в нем. Но в 1783 году оно получило широкое рас­пространение и при содействии княгини Дашковой, приближенной им­ператрицы, было напечатано в журнале “Собеседник любителей русского слова”, в котором сотрудничала сама Екатерина II. Впоследствии Держа­вин вспоминал, что это стихотворение так растрогало императрицу, что Дашкова застала ее в слезах.

Екатерина II пожелала узнать, кто написал стихотворение, в котором так точно ее изобразил. В благодарность авто­ру она послала ему золотую табакерку с пятьюстами червонцами и выразительной надписью на пакете: “Из Оренбурга от Киргазской Царевны мурзе Державину”. С того дня к Державину пришла литературная слава, которой до того не знал ни один русский поэт.

Основные темы и идеи.

Стихотворение “Фелица”, написанное как шутливая зарисовка из жизни императрицы и ее окружения, вместе с тем поднимает очень важные проблемы. С одной стороны, в оде “Фелица” создается вполне традиционный образ “богоподобной царевны”, в котором воплощено представление поэта об идеале просвещенного монарха. Явно идеали­зируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисо­ванный им образ:

Подай, Фелица, наставленье:

Как пышно и правдиво жить,

Как укрощать страстей волненье

И счастливым на свете быть?

С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой:

Везде соблазн и лесть живет,

Пашей всех роскошь угнетает.

Где ж добродетель обитает?

Где роза без шипов растет?

Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, на­рисованных в оде, явно проступали черты реальных людей:

Кружу в химерах мысль мою:

То плен от персов похищаю,

То стрелы к туркам обращаю;

То, возмечтав, что я султан,

Вселенну устрашаю взглядом;

То вдруг, прельщаяся нарядом,

Скачу к портному по кафтан.

В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярко сатирические портреты, Державин проявил большую смелость – ведь любой из задетых им вельмож мог разделать­ся за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спас­ло Державина.

Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать за­кону, которому подвластны как цари, так и их подданные:

Тебе единой лишь пристойно,

Царевна, свет из тьмы творить;

Деля Хаос на сферы стройно,

Союзом целость их крепить;

Из разногласия – согласье

И из страстей свирепых счастье

Ты можешь только созидать.

Эта любимая мысль Державина звучала смело, и высказана она была простым и понятным языком.

Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ:

Небесные прошу я силы,

Да, их простря сапфирны крылы,

Невидимо тебя хранят

От всех болезней, зол и скуки;

Да дел твоих в потомстве звуки,

Как в небе звезды, возблестят.

Художественное своеобразие.

Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам. Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. Нарушая традиции жанра хвалебной оды, Державин широко вводит в нее разговорную лексику и даже просторечия, но самое главное – рисует не парадный портрет императрицы, а изображает ее человеческий облик. Вот почему в оде оказываются бытовые сцены, натюрморт:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом.

“Богоподобная” Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже по­казана обытовленно (“Не дорожа свои покоем, Читаешь, пишешь под налоем…”). Вместе с тем такие подробности не снижают ее образ, а делают более реальным, человечным, как будто точно списанным с натуры. Читая стихотворение “Фелица”, убеждаешься, что Державину действительно удалось внести в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных лю­дей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обста­новки.

Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными.

Таким образом, в “Фелице” Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впослед­ствии сам поэт определил жанр “Фелицы” как смешанную оду. Держа­вин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественные события, в “смешанной оде” “стихотворец может гово­рить обо всем”.

Разрушая жанровые каноны классицизма, он открывает этим стихотворением путь для новой поэзии – “поэзии действительно­сти”, которая получила блестящее развитие в творчестве Пушкина.

Значение произведения.

Сам Державин впоследствии отмечал, что одна из основных его заслуг в том, что он “дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить”. Как справедливо указывает исследователь творчества поэта В. Ф. Ходасевич, Державин гордился “не тем, что открыл добродетели Ека­терины, а тем, что первый заговорил “забавным русским слогом”. Он по­нимал, что его ода – первое художественное воплощение русского быта, что она – зародыш нашего романа.

И, быть может, – развивает свою мысль Ходасевич, – доживи “старик Державин” хотя бы до первой главы “Онегина”, – он услыхал бы в ней отзвуки своей оды”1.

1 Ходасевич В. Ф. Державин. М., 1988. С. 314.



“Фелица”