Фантастика и гротеск как художественный прием в произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина



Он проповедует любовь

Враждебным словом отрицанья…

Н. А. Некрасой

М. Е. Салтыков-Щедрин, как он сам о себе говорил, “до боли сердечной” был привязан к своей родине. Он верил в ее будущее, в торжество добра и справедливости. И все, что приходило в противоречие с живой жизнью, вызывало его гневный смех. Все, что вело к лживой официальности, к душевной окаменелости, к насильственному утверждению авторитетов, к насаждению страха и трепета, находило в лице Салтыкова-Щедрина своего врага.

Все, что боялось смеха, становилось предметом его сатирического обличения.

А ведь сатирическое искусство требует не только редкой силы таланта, но и незаурядного мужества и большого душевного напряжения. Писателя-сатирика волнует то, что большинству кажется привычным и даже нормальным.

На протяжении нескольких десятилетий XIX века передовая Россия с нетерпением ждала щедринских сатирических выступлений, таких остроумных и злободневных. Именно в эти годы определилась эзоповская манера Салтыкова-Щедрина – замечательного сатирика.

Между тем литература и искусство

в России были задавлены политической цензурой. Недаром Салтыков-Щедрин говорил о себе: “Я – Эзоп и воспитанник “цензурного ведомства”. Он пользовался особой манерой письма, которую называют эзоповской.

Она заключается в использовании специальных иносказаний, недомолвок и других средств. Сатирик называл эзоповскую речь “рабьей манерой писать”, имея в виду ее вынужденный, связанный с давлением цензуры характер.

Эзоповский язык помогал зашифровывать крамольные или неугодные властям мысли. Цензорам было трудно обвинять автора. Можно вспомнить одного из героев “Горя от ума” Загорецкого: “…басни – смерть моя!

Насмешки вечные над львами! над орлами! Кто что ни говори: хотя животные, а все-таки цари”.

М. Е. Салтыков-Щедрин направлял жало сатиры не против отдельных, пусть даже ужасных личностей, а против самой общественной жизни, против людей, наделенных властью произвола. Писатель верил, что в каждом человеке есть зародыш совести. Свою эпоху он окрестил “самодовольной современностью” и стремился сделать свои произведения широким зеркалом общественной жизни.

Щедрин ввел и утвердил в литературе собирательную характеристику, групповой портрет. Ярким примером явились знаменитые щедринские градоначальники и глуповцы из “Истории одного города”.

Чтобы глубже постигнуть социальные пороки и лучше их изобразить, сатирик часто придавал своим образам фантастический характер или использовал гротеск. Он создает фантастические учреждения, фантастические должности, фантастические образы. Так, в “Истории одного города” появляются его знаменитые градоначальники: Прыщ с фаршированной головой, Угрюм-Бурчеев, “бывалый прохвост”, Брудастый, у которого в голове был органчик, и другие.

Гротесковые персонажи помогали Щедрину обнажать социальные и нравственные пороки русского общества, а невероятные фантастические образы давали возможность говорить на темы, запрещенные цензурой.

Жалящее остроумие писателя вызывало у читателя чувство ненависти и презрения ко всякому самодурству, лицемерию, обывательщине, бюрократизму, рабской трусости и холопству.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Фантастика и гротеск как художественный прием в произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина