Дилогия “жизнеописания” Алеши Карамазова



Грандиозный идеологический строй “Братьев Карамазовых” окончательно не оформлен: написан лишь первый роман задуманной дилогии “жизнеописания” Алеши Карамазова. Он – главный герой романа, но второго, ненаписанного. В первом романе его роль обозначена, но не развита так, как, судя по всему, собирался это сделать Достоевский. Значение образа Алеши достаточно откровенно определено в предисловии:

“…это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся”, “это человек странный, даже чудак”, но “не только чудак, “не всегда” частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи – все, каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались…”.

Алеша не только “герой времени”, он еще и “сердцевина целого” п системе образов романа. Роль Алексея Карамазова, безусловно, самостоятельна, но в идейном плане он – ученик старца Зосимы; жизненная программа Алеши – реализация его слови, его духовного завета, “опыта деятельной

любви”, которым нельзя доказать, но возможно убедиться в существовании бога: “Постарайтесь любить ваших ближних деятельно и неустанно, – наставляет старец “маловерную даму”. – По мере того как будете преуспевать в любви, будете убеждаться и в бытии бога, и в бессмертии души вашей. Если же дойдете до полного самоотвержения в любви к ближнему, тогда уж несомненно упсруетс, и никакое сомнение даже и не возможет зайти в вашу душу. Это испытано, это точно” .

Стоит напомнить, что одна из трех глав книги “Русский инок” – извлечение “Из бесед и поучений старца Зосимы” – принадлежит перу Алексея Карамазова, это и его духовный опыт. Знаменательна в эпилоге речь Алеши “у камня”, возле которого хотели похоронить, ни не похоронили Илюшу Снегирева. Алеша открывает мальчикам спою педагогическую правду: “Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть.

Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь”. И Алеша просит мальчиков запомнить это мгновение, друг друга, вечно помнить Илюшу – того, “кто нас соединил в этом добром хорошем чувстве”. Его заключение речи: “Как хороша жизнь, когда что-нибудь сделаешь хорошее и правдивое!” .

Свой гимн жизни и человеку у Дмитрия. В “Исповеди горячего сердца” он славит “высшее” в человеке. Сознание идеала дает ему надежду “воспрять” “из низости душою”.

В своих “мытарствах” он видит “пророческий” сон о плачущем “дите”, который воскресил в нем “нового человека”. Накануне суда он обещает Алеше запеть из каторжных “недр земли трагический гимн богу, у которого радость”.

Из всех “идей” наиболее обстоятельно изображены “идеи” Ивана Карамазова и старца Зосимы. Это вызвано той ролью, которую герои играют в идеологической структуре первого романа “Братьев Карамазовых”. Это два антипода, два полюса романа. Старец Зосима завершает свое “дело” на земле.

Его слово – слово уходящего, благословляющего, наставляющего. Он учит христианским заповедям и любви к земле и к звездному небу, к природе, деятельной любви к человеку – всему, что приносит радость бытия. Он призывает стать “ответчиком за весь грех людской”.

Мысль и дело старца Зосимы раскрыты в диалогическом общении его с “верующими бабами” и “маловерной дамой”, “старым шутом” и “братьями Карамазовыми”, с монахами – участниками “неуместного собрания”, в монологической обработке бесед и поучений старца, произведенной Алексеем Карамазовым по житийным канонам.

Мышление Ивана парадоксально; пока он не идет дальше составления различных антиномий. Допустив существование бога и “приняв” его, он отрицает “мир божий” – и особенно категорично в “мировом финале”, в “момент вечной гармонии”. Объясняя Алеше, для чего он “не принимает мира”, Иван приводит свою коллекцию фактов из русской и иностранной жизни. Решив “остаться при факте”, он не рвет и с догматом веры.

Он их “объединяет”. В одном суждении Иван сводит воедино истину и догмат веры – получается нелепость, если исходить из разумности догмата веры, но ложь, если “остаться при факте”. Для Ивана это пока не разрешенное противоречие: окончательного выбора он еще не сделал, пока он еще дорожит своими “нелепостями”.

На подобных парадоксах построен сюжет “Великого инквизитора”. Иван берет идею католической церкви и доводит ее до логической завершенности, до абсурда – до отрицания Христа. Исходя из идеи этой церкви, великий инквизитор заточает Христа в темницу и обещает “завтра” сжечь на костре.

Собственно, так уже в романе было во время дебатов по поводу статьи Ивана. Иван берет идею церкви вообще и логично раскрывает цели, которые церковь должна преследовать в обществе и в отношении к государству. Настолько откровенно, что противники и сторонники “диалектики” автора нашлись везде, в том числе и среди самих церковников.

Идею статьи поддержали отец Паисий и старец Зосима, но с различием двух подходов к претворению этой идеи – католического и православного: в католицизме церковь превратилась в государство, в православии общество и государство должны превратиться в церковь. Идея статьи увлекла отца Паисия и старца Зосиму, хотя, по наблюдению последнего, Иван “забавляется” своей диалектикой.

Такова парадоксальная структура и многочисленных анекдотов Ивана, его сентенций.

Не все в идее Ивана “диалектика”. Многое в его размышлениях проникнуто любовью к людям и к жизни, жизнелюбивым гуманизмом героя. Его любовь к “клейким листочкам” и “дорогим могилам” позже входит в соприкосновение с поучениями старца Зосимы, с “гимном” Мити, с настроениями Алеши.

В таком сложном и противоречивом сопряжении книжной мудрости” и глубокого понимания жизни предстает в романе идея Ивана: она не досказана героем, способна к бесконечному изменению, точнее – развитию.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Дилогия “жизнеописания” Алеши Карамазова