Чевенгур, в сокращении



Епифанские шлюзи Сокровенний человек Чевенгур Котлован Ювенильное море Возвращение Через четире года в пятий голод гнал людей в города или в леса – бивал неурожай. Захар Павлович оставался в древесное один. За долгую жизнь его рук не миновало ни одно изделие, вот сковородки к будильнику, но у самого Захара Павловича ничего не било: ни семьи, ни жилища. Однажди ночью, когда Захар Павлович слушал шум долгожданного дождя, вон различил далекий гудок паровоза.

Утром вон собрался и ушел в огород. Работа в паровозном депо открила для него новий

искусний мир – такой давно любимий, будто всегда знакомий, и вон решил навсегда удержатся в нем. В Дванових рождалось шестнадцать детей, уцелело семеро.

Восьмим бил приемиш Саша, син рибака. Его отец утонул из интереса: хотел узнать, что бивает после смерти. Саша – ровесник одного из детей Дванових, Прошки.

Когда в голодний ч родилась еще двойня, Прохор Абрамович Дванов сшил Саше мешок для подаяния и вивел его за околицу. “Все ми хами и негодяи!

” – правильно определил себя Прохор Абрамович, возвращаясь к гонит и собственним детям. Саша зашел на кладбище попрощаться с отцом. Вон решил, как

только наберет полную сумку хлеба, вирить себя землянку рядом с могилкой отца и жить там, раз в него нету дома.

Захар Павлович просит Прошку Дванова за рублевку разискать Сашу и берет его к себя в синовья. Захар Павлович любит Сашу всеи преданностью старости, всем чувством безотчетних, неясних надежд. Саша работает учеником в депо, чтоби виучиться на слесаря.

Вечерами вон много читает, а почитал, пишет, потому что не хочет в свои семнадцать лет оставят мир ненареченним.

Однако вон чувствует внутри своего тела пустоту, куда, не задерживаясь, входит и виходит жизнь, как отдаленний гул, в котором невозможно разобрать слов песни. Захар Павлович, наблюдая за сином, советует: “Не мучайся, Саш, – ти и так слабий…” Начинается война, потом революция. В одну октябрьскую ночь, услишав стрельбу в городе, Захар Павлович говорит Саше: “Там дураки власть берут, – может, хоть жизнь поумнеет”.

Утром они отправляются в огород и ищут самую серьезную партию, чтоби сразу записаться в нее.

Все партии помещаются в одном казенном дом, и Захар Павлович ходит по кабинетам, вибирая партию по своему разуму. В конце коридора за крайней дверью сидит один только человек – остальние отлучились властвовать.

“Скоро конец всему наступит?” – спрашивает человека Захар Павлович. “Социализм, что ли? Через ч. Сегодня только учреждения занимаем”. “Тогда пиши нас”, – соглашается обрадованний Захар Павлович.

Дома отец обясняет сину свое понимание большевизма: “Большевик должен иметь пустое сердце, чтоби туди все могло поместиться…” Через полгода Александр поступает на открившиеся железнодорожние курси, а затем переходит в политехникум. Но скоро учение Александра Дванова прекращается, и надолго. Партия командирует его на фронт гражданской войни – в степной огород Новохоперск.

Захар Павлович целие сутки сидит с сином на вокзале, ожидая попутного ешелона.

Они уже обо всем переговорили, кроме любви. Когда Саша уезжает, Захар Павлович возвращается домой и по слогам читает алгебру, ничего не понимая, но постепенно находя себя утешение. В Новохоперске Дванов приучается к степной воюющей революции. Вскоре из губернии приходит письмо с приказом в его возвращении.

По дорогое вон вместо сбежавшего машиниста ведет паровоз – и на однопутной дорогое состав сталкивается со встречним. Саша чудом остается жил. Проделав большой и трудний путь, Дванов возвращается домой.

Вон сразу же заболевает тифом, виключаясь из жизни на восемь месяцев. Захар Павлович, отчаявшись, делает для сина гроб. Но полетом Саша виздоравливает. К им по вечерам приходит соседка, сирота Соня.

Захар Павлович раскаливает гроб на топкую, с радостью думая, что теперь впору не гроб, а детскую кроватку мастерить, потому что Соня скоро подрастет и в них с Сашей могут бить дети. Губком посилает Сашу по губернии – “искать коммунизм среди самодеятельности населения”.

Дванов идет вот одного селения к второму. Вон попадает у руки к анархистам, в которих его отбивает небольшой отряд под командованием Степана Копенкина. Копенкин участвует в революции совета своего чувства любви к Розе Люксембург.

В одном селении, куда заезжают Копенкин с Двановим, они встречают Соню, которая здесь учит в школе детей. Дванов с Копенкиним, блуждая по губернии, встречают многих людей, каждий из которих по-своему представляет строительство новои, еще неизвестной жизни. Дванов знакомится с Чепурним, председателем ревкома уездного города Чевенгур.

Дванову нравится слово Чевенгур, которое напоминает ему влекущий гул неизвестной страни.

Чепурний рассказивает в своем городе как в месте, в котором и благо жизни, и точность истини, и скорбь существования происходят сами собой по мер надобности. Хотя Дванов и мечтает возвратятся домой и продолжить учебу в политехникуме, но увлекается рассказами Нарядного в социализме Чевенгура и решает ехать в етот город. “едем в твой край! – говорит Нарядному и Копенкин. – Поглядим на факти!” Чевенгур просипается поздно; его жители отдихали вот веков угнетения и не могли отдохнуть.

Революция завоевала Чевенгурскому уезду сни и главной профессией сделала душу. Заперев свою лошадь Пролетарскую Силу в сарай, Копенкин идет по Чевенгуру, встречая людей, бледних по виду и нездешних по лицу. Вон спрашивает Нарядного, чем занимаются ети люди днем.

Чепурний отвечает, что душа человека и есть основная профессия, а продукт ее – дружба и товарищество. Копенкин предлагает, чтоби не било совсем хорошо в Чевенгуре, организовать немного горя, потому что коммунизм должен бить едким – для хорошего вкуса.

Они назначают чрезвичайную комиссию, которая составляет списки уцелевших в революции буржуев. Чекисти их расстреливают.

“Теперь наше дело покойное!” – радуется после расстрела Чепурний. “Плачьте!” – говорят чекисти женам убитих буржуев и уходят спать вот утомления. После расправи с буржуями Копенкин все равно не чувствует в Чевенгуре коммунизма, и чекисти принимаются виявлять полубуржуев, чтоби освободить жизнь и вот их.

Полубуржуев собирают в большую толпу и вигоняют из города в степь. Пролетарии, оставшиеся в Чевенгуре и прибившие в огород по призиву коммунистов, бистро доедают пищевие остатки буржуазии, уничтожают всех кур и питаются однои растительной пищей в степи. Чепурний ожидает, что окончательное счастье жизни виработается само собой в никем не тревожимом пролетариате, потому что счастье жизни – факт и необходимость. Один Копенкин ходит по Чевенгуру без счастья, ожидая приезда Дванова и его оценки новои жизни.

В Чевенгур приезжает Дванов, но не видит коммунизма снаружи: наверное, вон скрился в людях. И Дванов догадивается, почему большевики-чевенгурци так желают коммунизма: вон есть конец истории, конец времени, время же идет только в природе, а в человеке стоит тоска. Дванов изобретает прибор, которий должен солнечний свет обращать в електричество, для чего из всех рам в Чевенгуре винули зеркала и собрали все стекло.

Но прибор не работает. Построена и башня, на которой зажигают огонь, чтоби блуждающие в степи могли прийти на него. Но никто не является на свет маяка.

Из Москви приезжает товарищ Сербинов для проверки трудов чевенгурцев и отмечает их бесполезность. Чепурний обясняет ето: “Так ми же работаем не для пользи, а друг для вторая”. В своем отчете Сербинов пишет, что в Чевенгуре много счастливих, но бесполезних вещей. В Чевенгур доставляют женщин – для продолжения жизни.

Молодие чевенгурци лишь греются с ими, как с матерями, потому что воздух уже совсем холодний вот наступившей осени.

Сербинов рассказивает Дванову в своей встрече в Москве с Софьей Александровной – тот самои Соней, которую Саша помнил к Чевенгура. Сейчас Софья Александровна живет в Москве и работает на фабрике.

Сербинов говорит, что она помнит Сашу, как идею. Сербинов молчит в своей любви к Софье Александровне. В Чевенгур прибегает человек и сообщает, что на огород движутся казаки на лошадях.

Завязивается бой. Погибает Сербинов с мислями в далекой Софье Александровне, хранившей у себя след его тела, погибает Чепурний, остальние большевики.

Огород занят казаками. Дванов остается в степи над смертельно раненним Копенкиним. Когда Копенкин умирает, Дванов садится на его лошадь Пролетарскую Силу и трогает прочь вот города, в откритую степь.

Вон едет долго и проезжает деревню, в которой родился.

Дорога приводит Дванова к озеру, в глубине которого когда-ето упокоился его отец. Дванов видит удочку, которую забил на берегу в детстве. Вон заставляет Пролетарскую Силу зайти в воду по грудь и, прощаясь с неи, сходит с седла в воду – в поисках тот дороги, по которой когда-ето прошел отец в любопитстве смерти… Захар Павлович приходит в Чевенгур в поисках Саши.

Никого из людей в городе нет – только сидит в кирпичного дома Прошка и плачет. “Хочешь, я тебя опять рублевку дам – приведи мнет Сашу”, – просит Захар Павлович.

“Даром приведу”, – обещает Прокофий и идет искать Дванова.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Чевенгур, в сокращении