Авторская позиция в произведении “Донские рассказы”

В рассказах “Коловерть”, “Червоточина”, “Семейный человек”, “Бахчевник” одному и тому же физическому действию – убийству самого близкого по крови человека – дано контрастное нравственно-эстетическое осмысление. Наиболее уязвимым с точки зрения общечеловеческой морали нам представляется “Бахчевник”. Кровавый финал, противоречащий норме человеческих отношений, объясняется автором как единственный выход из создавшегося положения.

В необходимости Митькиного поступка читатель убежден как всем ходом предшествующего повествования, так и ситуацией, непосредственно предваряющей финал: Анисим Петрович такой же потенциальный убийца, как и сыновья.

Но дело здесь не только в самой логике действия, а и в немногословных, скупых, и, тем не менее, очень весомых авторских эмоциональных оценках. Они в необычайной теплоте и человечности заключительного описания рассказа, в описании любовных отношений между братьями, уходящими от преследования (характерно, что в этом описании нет ни одной антиэстетической детали, ни одного грубого или даже просторечного слова), наконец в такой завершающей поэтической детали, как румяная каемка рассвета. Содеянное не вызывает ни у героев, ни у автора хотя бы смутного чувства вины, не говоря уж о муках совести.

Так что же, согласиться с Чалмаевым, определяющим шолоховскую позицию в “Донских рассказах” “как совесть молчащую, благославляющую это кровопролитие”? В применении к “Бахчевнику”, очевидно, – да, но надо исследовать авторскую концепцию во всей ее полноте и противоречивости. “Внимание к лучшим сторонам человеческой натуры в момент жестокой братоубийственной схватки” (30; 42) придают гуманистическое звучание таким рассказам, как “Жеребенок”, “Шибалково семя”.

Истолкование финала в “Бахчевнике” – “розовой каемки рассвета”, очевидно, тоже не может быть однозначной, ибо “и судьба отдельного человека, и междоусобная братоубийственная война внутри народа, и темные стороны самой человеческой природы не в силах даже поколебать главную, все обнимающую и все покоряющую мысль писателя о всепобеждающем начале жизни, о ее торжестве, о ее связи с “природным космосом”. “Отдельная человеческая личность растворяется в общем народном бытии, которое, как твердь земная, всегда видно и просвечивается у Шолохова, вызывая у читателя вздох облегчения в самых трагических обстоятельствах”. Кроме того, не надо думать, что кровавая развязка социально-семейного конфликта остается единственной характеристикой казачьей семьи.

В “Коловерти” отношения Пахомыча, Игната и Гриши Крамсковых раскрыты как истинно человечные. В “Пути-дороженьке” (автор назвал ее повестью) отношения между отцом и сыном также мыслятся как норма, раскрываются поэтический мир трудовой семьи, сдержанная ласковость обращения друг с другом, едва угадываемая забота. Особенно полно раскрыто духовное родство Фомы Кремнева с сыном Петькой в сцене свидания в тюрьме: “Рванулся Петька вперед, на полу нащупал босой ногой войлок, присел и молча охватил руками перевязанную отцову голову”. И отец, “захлебываясь, сыплет бодрящим смешком”, и Петька “с щекочущей радостью вглядывается в опухшее от побоев землисто-черное лицо”.

Лейтмотив повести – образ пути-дороженьки, дороги человечности, с которой не сошли отец и сын Кремневы.

Шолоховское отношение к изображаемому – иное, оно исполнено человеческого сочувствия. Нам кажутся плодотворными подходы тех литературоведов, которые всю социальную остроту шолоховских конфликтов (в основном в “Тихом Доне”) соотносят с философским, идущим от Гегеля, пониманием катарсиса. В определенной мере это можно отнести и “Продкомиссару”. “Подлинное же сострадание,- читаем у Гегеля,- напротив, есть сопереживание нравственной оправданности страдающего со всем тем положительным и субстанциональным, что должно быть заключено в нем. Такой вид сострадания не могут внушить нам негодяи и подлецы.

Если поэтому трагический характер, внушавший нам страх перед мощью нарушенной нравственности, в несчастье своем должен вызвать у нас трагическое сопереживание, то он в самом себе должен быть содержательным и значительным… Поэтому над простым страхом и трагическим сопереживанием поднимается чувство примирения…”


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Авторская позиция в произведении “Донские рассказы”