Анализ стихотворения «Стихотворения чудный театр» Ахмадулина Б. А

«Стихотворения чудный театр»
В поэзии Б. Ахмадулиной важное место занимает тема творчества. Произведение «Стихотворения чудный театр» написано дактилем. Это сообщает ему плавность и мелодичность.
Поэт в нем представлен как сторонний наблюдатель. Вдохновение, творческий замысел, талант существуют где-то вне его. Стихотворение создает «чудных божеств несравненный талант», неведомый дирижер, который берет грозную палочку «где-то меж звездами».
Божественное происхождение таланта — традиционная философская идея, которую исповедовали многие деятели искусства. Музыкантам кажется, что они слышат гениальную музыку, поэтам приходят откуда-то нужные слова.
При этом художник слова подчас не может совладать с силой своего таланта. Господь заставляет его быть инструментом в своих руках.
Б. Ахмадулина подчеркивает, что стихотворение рождается не в благостных мечтаниях, а в самых настоящих творческих муках, когда поэт порой воспринимает его окончание как долгожданное освобождение от бремени: «Кончено. Лампы огня не таят. Вольно! Прощаюсь с божественным игом».

Признавая божественное происхождение таланта, человек посвящает поэзии всю свою жизнь. Он становится одновременно и актером, и инструментом, разыгрывающим под руководством дирижера каждый раз новую пьесу: «вместо ответа — мука, когда раздираются отверстья труб — для рыданья и губ — для тирад».
Божественное начало в стихотворении воплощено рядом иносказательных образов: дирижера, влюбленного в музыку тирана, безукоризненного гения небес. При этом при каждой последующей номинации образ небесного тирана выглядит все более всемогущим и совершенным.
Большое внимание в произведении уделено образу лирического героя — самого поэта. В начале стихотворения он пытается сопротивляться своей миссии, восклицая: «Я ни при чем», «Я лишь простак», «Я не хочу!». Потом поэт вынужден согласиться со своей миссией («Нам ли решать, что сегодня сыграем?»), тем самым принимая свое божественное предназначение.
Вынесенный в заглавие образ чужого театра, которому в произведении уподобляется стихотворение и который повторяется четыре раза в самом тексте, обрамляя его, создает кольцевую композицию. Он привносит в произведение атмосферу творчества и ожидания новых чудесных открытий.