Анализ стихотворения Ахматовой «Подражание Кафке»

С произведениями великого писателя Франца Кафки Ахматова познакомилась не позднее 1959 года. Официальных изданий на русском языке тогда еще не было. Поэтесса прочла роман «Процесс» на английском, но качество перевода ее не удовлетворило. Тогда Анна Андреевна обратилась к оригинальному тексту, но чтение на немецком оказалось для нее затруднительным.

Сразу же Ахматова осознала, насколько Кафка — «замечательный, великий и необходимый писатель». Его имя она называла среди величайших писателей двадцатого века наряду с Марселем Прустом и Джеймсом Джойсом. Нет ничего удивительного в том, что «Процесс» произвел на поэтессу невероятное впечатление. С беспощадной бюрократической машиной, с жестокой судебной системой Анна Андреевна была знакома не понаслышке.

В 1921 году был расстрелян Николай Степанович Гумилев — ее первый супруг. Около десяти лет в лагерях провел их общий сын — Лев Николаевич Гумилев. В заключении погиб гражданский муж поэтессы — Николай Николаевич Пунин.

Сама Ахматова в период с 1923 по 1934 год практически не печаталась, что привело к так называемой внутренней эмиграции — в родной стране она оказалась чужой, не нужной.

В 1960 году Анна Андреевна написала стихотворение «Другие уводят любимых…», которое нередко фигурирует под названием «Подражание Кафке». Лирическая героиня произведения — женщина с изломанной судьбой. Почти полвека сидит она на скамье подсудимых, за это время не раз менялись прокуроры, присяжные, конвоиры. Отказавшаяся от эмиграции Ахматова могла представить себя за границей, но и легко представляла себя совершенно в другом амплуа — заключенной в лагерях.

Поэтому в последних строках появляется образ женщины, дотла сносившей ватник. Бесконечный судебный процесс, описанный в рассматриваемом стихотворении, — это своеобразное отображение и травли Анны Андреевны, начавшейся в 1946 году после выхода постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград». В нем лирика Ахматовой была названа чуждой народу СССР, пропитанной духом пессимизма и упадничества, безыдейной. «Другие уводят любимых…» — осознание поэтессой абсурдности советской действительности, так похожей на ту, что изображал Кафка.

Недаром позже возникло крылатое выражение: «Мы рождены, чтобы Кафку сделать былью». Кроме того, рассматриваемый текст — скорбь о стране, «выставившей на позор всему миру вздернутого на дыбу поэта».