Анализ «Стансов» Пушкина и «Столетье с лишним — не вчера» Пастернака

Поэт всегда вольно или невольно соприкасается с государственной властью. Из этого, как показала история, не получается ничего хорошего для поэта и ничего полезного для власти. Однако надежда на просвещенного правителя никогда не покидала людей искусства. Поэтому А. С. Пушкин обращается к Николаю I, только что взошедшему на престол, со своеобразной интерпретацией «Фелицы», адресованной в свое время Г. Державиным Екатерине II.

Поэт дает советы царю, напоминает, немножко поучает, немного льстит, немного просит…

Уже не веря в просвещенную монархию, поэт надеется хотя бы на «незлобную». Нужно обладать определенной смелостью и огромным талантом, чтобы поучать монарха, но все же Пушкин идет на некоторый моральный компромисс с собой, проводя параллель между «мятежами и казнями» «начала славных дней Петра» и кровавым завершением восстания декабристов, где большинство пострадавших были близкими поэту людьми. Жестоко?

Но, во-первых, Пушкин был истинным сыном своей эпохи (монархической, ибо вспомним пушкинское же «рабство, падшее по манию царя»). Во-вторых, поэт, ставя столь высокую планку Николаю I, желает смягчить участь своих друзей, внушив монарху, что можно «правдой привлечь сердца» и «нравы укротить наукой», Пушкин именно «утешается параллелью», как скажет век спустя Борис Пастернак. Однако нельзя обвинять поэта в желании видеть на троне мудрого душой царя: образованный совестливый самодержец — идеал русского народа.

Через «столетье с лишним» Пастернак, подхватив пушкинское желание, вновь возвращается к теме «мятежей и казней», но развивает ее уже в совершенно ином русле. Высокой торжественности пушкинского слога противопоставляются ирония и горечь Пастернака. XX век полностью рассеял все иллюзии «параллелей»; даже «надежду славы и добра», естественную XIX веку, поэт называет «соблазном».

Пушкин набрасывает лишь возможную перспективу, желаемое, а Пастернак показывает воплощение этого «желаемого» в реальности:

И тот же тотчас же тупик При встрече с умственною ленью…

Стоит обратить внимание на дату пастернаковского стихотворения — 1931 год. Страна уже в полной мере познала «мятежи и казни». И у поэта идет борьба разума с сердцем: холодный рассудок понимает, что сделай шаг в сторону пропасти, а сердце наивно верит в лучшее. Надежда у Пастернака питает его же скептицизм:

Итак, вперед, не трепеща И утешаясь параллелью. Пока ты жив, и не моща, И о тебе не пожалели.

Поэт — человек, и слабый человек, — и он оправдывается перед обществом. Вернее, общество вынуждает его оправдываться за то, что он не такой, как все:

Пока ты жив, и не моща, И о тебе не пожалели.

Да, чаша страдания не будет пронесена мимо поэта, ему предстоит испить ее до дна. Он снова останется один на один с жестоким железным веком.

Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить — не поле перейти. (Б. Пастернак. «Гамлет»)

«Эр сопоставленье» показывает, что величие эпохи не зависит от пролитой крови и количества человеческих жертв. Человек, его душа — индикатор эпохи. А значит, время, в которое жили и Пушкин и Пастернак (гении души и труда), можно назвать великим:

Времена не выбирают — В них живут и умирают.