Анализ главы “Девятнадцать” в романе А. Фадеева “Разгром”



Роман А. Фадеева “Разгром” повествует об одном из эпизодов гражданской войны на Дальнем Востоке. Старательно избегая традиций, характерных для советской литературы 20-х годов ХХ века, которая изображала героические моменты этих кровопролитных сражений, Фадеев не побоялся показать, что и в рядах доблестной Красной Армии имели место ошибки, просчеты, предательство.
“Девятнадцать” – финальная глава романа. Что означает это “девятнадцать”? Девятнадцать человек осталось от всего большого отряда Левинсона…
Эта глава,

во-первых, с новой стороны раскрывает образ командира партизанского отряда – Левинсона, которого все привыкли считать неуязвимым. В первой и второй части перед нами предстает очень осторожный человек, прекрасный психолог, который обладает редким даром: он умеет влиять на людей, вести их за собой, подбирать ключик и к “кривому парню”, не желавшему выполнять приказ командира, и к Морозке.
Левинсон, хитрый, дальновидный и умный, сделал все для того, чтобы в отряде его воспринимали как неуязвимого, сильного человека, у которого нет никаких слабостей. Очень тщательно скрывает он, как тяжело ему порой приходится:
трудно принимать решения; обременительна страшная ответственность за судьбы многих и многих людей. Этот человек, такой жестокий с “кривым парнем”, с корейцем, с Фроловым, в последней главе романа сбрасывает свою суровую железную маску.

Мы видим обыкновенного человека со всеми его слабостями, придавленного страшной бедой – потерей людей, ставших для него родными и близкими.
Фадеев пишет: “Потом он весь как-то опустился и съежился, и все вдруг заметили, что он очень слаб и постарел. Но он уже не стыдился и не скрывал своей слабости; он сидел потупившись, медленно мигая длинными мокрыми ресницами, и слезы катились по его бороде…”. А подопечные Левинсона, простые, но чуткие люди, “стали смотреть в сторону, чтобы самим не расстроиться”.

Не выдержав душевной боли, командир плачет.
Но все-таки мужество и жизненная стойкость не покидают этого закаленного жизнью человека. Он знает: ему дадут новых людей, “которых он должен будет сделать вскоре такими же своими, близкими людьми, как были те восемнадцать, что молча ехали следом, – и перестал плакать, нужно было жить и исполнять свои обязанности”. Да, что поделать, жизнь продолжается.

И борьба тоже.
Кроме того, в этой главе дается последний штрих к портрету интеллигента Мечика, который пришел в отряд, стал бойцом Красной Армии не из политических убеждений, а из праздного любопытства, из ложной романтики буржуазного интеллигента. Ему следовало бы примкнуть к Белой Армии. Разлад с романтическими иллюзиями, который мы наблюдаем уже с первых минут пребывания Мечика в отряде, здесь достигает своего апогея: этот герой трусливо бежит из отряда, спасая свою жизнь.

Что и говорить – настоящие мужчины так не поступают, только трусы.
Автор усложняет образ Мечика: он мог сбежать и откровенно радоваться своему спасению от людей, которых совершенно не уважал. Тогда бы он был обычным предателем, но Мечик мучается угрызениями совести: “Он крепко вцепился в волосы исступленными пальцами и с жалобным воем покатился по земле… “Что я наделал… о-о-о… что я наделал, – повторял он, перекатываясь на локтях и животе и с каждым мгновением все ясней, убийственней и жалобней представляя себе истинное значение своего бегства, первых трех выстрелов и всей последующей стрельбы. – Что я наделал, как мог я это сделать, – я, такой хороший и честный и никому не желавший зла, – о-о-о… как мог я это сделать!”.
Но от этого самоосуждения не прибавляется уважения к Мечику. Как известно, писатель первоначально планировал изобразить самоубийство этого юноши. Если бы автор воплотил в романе свой замысел, то тогда бы он возвысил этот образ до великомученика. Но логика развития и идейная трактовка требовали от Фадеева оставить его до конца малодушным человеком.

А ведь из-за побега Мечика “погибли десятки доверившихся ему людей”.
Но вот что характерно: “мучился” он не столько из-за этого, “сколько потому, что несмываемо – грязное, отвратительное пятно этого поступка противоречило всему тому хорошему и чистому, что он находил в себе”.
Но и сцена раскаяния заканчивается вполне в духе этого героя: “Я не хочу больше переносить это”, – подумал Мечик с неожиданной прямотой и трезвостью, и ему стало очень жалко самого себя. “Я не в состоянии больше вынести это, я не могу больше жить такой низкой, нечеловеческой, ужасной жизнью”, – подумал он снова, чтобы еще сильней разжалобиться и в свете этих жалких мыслей схоронить собственную подлость”.
И, конечно, в этой главе продемонстрирован героизм одного из самых любимых героев Фадеева – Ивана Морозова, бесшабашного Морозки, который часто совершает легкомысленные, опрометчивые поступки. Он пытается забыть о проблемах и трудностях своей нелегкой жизни в бессмысленной гульбе. Но этот грубый Морозка, дерущийся с парнями, ругающийся матерными словами, крадущий дыни с огорода, оказывается порядочнее гуманного, воспитанного, интеллигентного Мечика. Рискуя жизнью, подставляя себя под пулю, Морозка предупреждает своих об опасности: “Но он так ярко чувствовал их в себе, этих уставших, ничего не подозревающих, доверившихся ему людей, что в нем не зародилось мысли о какой-либо иной возможности для себя, кроме возможности еще предупредить их об опасности…”
Чувства товарищества, долга, ответственности наглядно проявились в подвиге Ивана Морозова, ценой собственной жизни предупредившего отряд о грозящей опасности.
Глава “Девятнадцать” выполнена писателем в лирической тональности, полна щемящей грусти. В ней гибнут лучшие представители отряда – Бакланов и Морозка. Здесь ощущается насмешливо-презрительное отношение автора к предателю Мечику, “Иуде”, как он его называет.

Но жизнь продолжается, а вместе с ней и борьба. Левинсон знает: ему дадут новых людей, и он, командир, сделает их “такими же своими, близкими людьми, какими были те, восемнадцать”. И борьба, которую он считает святой, борьба за дело, в которое он верит, продолжится.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Анализ главы “Девятнадцать” в романе А. Фадеева “Разгром”